ему той беды, в которую он ее втянул. Но после того, как Егорыч ушел, забрав компьютер и дубленку, она обняла его, крепко прижала к груди и, заплакав, сказала:
– Бедный ты мой, бедный, как же я люблю тебя.
Это было невозможное во всех смыслах счастье…
***
В обед понедельника позвонил Егорыч-младший и подтвердил, что все прошло успешно: «старшо́й доволен».
– Вот и все, я уже не капиталист, – с печальной усмешкой сообщил Николай эту новость Вере. – Остался последний акт обдирания липки, после чего придется все начинать сначала.
– Милый, попроси их, чтобы разрешили ехать с тобой, какая им разница, где меня держать в заложниках? Насколько я поняла, в вашем времени даже легче, чем тут…
– Вера, зачем тебе нищий мужчина с проблемами?
– Мне нужен ты, все равно какой.
Всю жизнь Николай ждал этих слов, а когда услышал, они разорвали ему сердце.
***
Он переговорил с Егорычем-младшим, а тот со старши́м, и получил согласие только на то, чтобы Вера проводила его до вагона метро. Видимо, садист, открывшийся в бывшем друге, решил, что так будет еще больнее.
Во вторник в 13.45 Николай в сопровождении Егорыча-младшего и Вера в сопровождении двух крепких товарищей серого цвета спустились в метро. В 14.02 из тоннеля вылетела электричка, пронзительно загудев. Вера рванулась в сторону поезда, но сопровождающие надежно держали ее за руки. Николай вошел в вагон, и лишь когда за стеклом стали видны стены тоннеля, он обессилено опустился на грязный пол и завыл…
Так, едва начавшись, оборвалась его история любви…
* * *
Читатели любят счастливый конец, но так ли часто он бывает в жизни? Житейская правда редко похожа на правду художественную. И все же художественный вымысел кажется нам ближе к истине, чем проза жизни, с которой мы сталкиваемся ежеминутно. Почему? Потому что речь идет об идеале. Он кажется нам справедливым, а, следовательно, правильным.
Но на то и существуют попаданцы, чтобы побороть зло, чтобы вновь созданная их усилиями реальность была хоть на чуточку, но справедливее той, которую мы знаем. Значит эта история должна закончиться иначе, так, чтобы не пострадало наше чувство справедливости, чтобы восторжествовала правда художественная.
Примерно так.
* * *
Во вторник Егорыч-младший приехал к Николаю на полчаса раньше, чем договаривались.
– Компьютер сломался, – с порога сообщил он, – может, я не так что-то делаю? Вот, смотри, он пишет, что у меня «нелицензионное программное обеспечение» и «корпорация Майкрософт требует подтвердить авторизацию»… Знаешь, как его починить?
– Похоже, ты вирус поймал. Меньше надо было по порносайтам лазить.
– Не лазил я ни по каким сайтам! Я со старши́м переписывался, изучал материалы в соответствии с его рекомендациями. Что делать-то? Какой такой вирус?!
– Не знаю… можно позвонить сисадмину, попробовать дистанционно комп почистить. В принципе он в корпоративной виртуальной сети. Дай телефон, я позвоню… Алло, Макс? Макс, у меня, похоже, комп вирус поймал, попробуй почистить прямо сейчас. Понял? Прямо сейчас. Позвони потом, если сможешь. Пока. – он отдал трубку, которую младшо́й тут же спрятал в портфель.
- Ну что, Егорыч, едем? Вера с нами, как договаривались?
– А что делать с компьютером?
– Да ничего. Если Макс вирус удалит, будет у тебя связь с будущим, а не сможет, будет у тебя кусок бесполезного железа. Мы с тобой тут ничего сделать не сможем, так что поехали.
– Поехали. Только я и вас, Николай, и вас, Вера, предупреждаю, в метро без глупостей, наши люди будут на станции и в том, и в этом времени…
В метро они спустились в 13.45. Николай стоял один, а Вера рядом с Егорычем, который крепко держал ее под руку. Где-то без пяти два Николай обратился к Егорычу:
– Слышишь, младшо́й, забыл тебе сказать: когда я сюда направлялся, меня предупредили, что в прошлом нельзя оставлять артефакты из будущего, это может нарушить временной континуум и привести к всеобщей катастрофе. Дело в том, что это нарушит квантовые расстояния, которые определяют фрактальные изолинии, окружающие вселенную! [1] Так что лучше отдай мне и компьютер, и телефон, тем более что комп все равно не работает. Короче, без них меня просто не пустят назад, а ты должен понимать, что ребята, которые организовали эти межвременные проколы на многое способны...
– Почему ты сразу не предупредил? – младшо́й смотрел на Николая с недоверием и страхом.
– А ты думал, я прямо все так и выложу? Мы ж не в детские игры играем.
– Смотри, Николай, если врешь, пожалеешь. Я должен спросить у старшо́го – Егорыч расстегнул портфель, в котором ранее принес ноутбук, и достал оттуда мобильник. Ему на мгновение пришлось отпустить руку Веры, которая немного придвинулась к Николаю, но Егорыч тут же железной хваткой обвил ее руку своей, той в которой держал портфель.
ГБшник нажал кнопку на телефоне и воскликнул:
- Черт! Телефон тоже не работает!
– Наверное, нет сети, - равнодушно отозвался Николай.
– Да не в сети дело! Тут тоже что-то пишет…
– Покажи, - Николай протянул руку.
– Стоп! – Егорыч с яростью сверлил Николая взглядом, но него начало доходить, что все это жу-жу не спроста. - Что это за совпадения такие?! Это ты, сволочь устроил! Твои штучки! Да я вас всех, суки, так закатаю, вы у меня на каторге… в психушке сдохнете! – Егорыч инстинктивно надвигался на Николая, который пятился медленнее, сокращая дистанцию.
Электричка вылетела из тоннеля, пронзительно загудев. Вера, которую Егорыч волок за собой, вздрогнула. Поезд остановился и распахнул двери. Внезапно Николай подскочил вплотную к Егорычу и тихо сказал:
– А дубленку, Леша, придется вернуть… – И вдруг заорал: – Вера! Внутрь его!!!
Одним рывком они втолкнули Егорыча в вагон, где завязалась отчаянная борьба. Николай железной хваткой сжал шею противника подмышкой, не давая ему вырваться, и шипел: «Задушу, сука, не рыпайся, задушу!!!»
Двери вагона закрылись, и поезд стал набирать скорость. Только когда вагон въехал в тоннель, Николай отпустил Егорыча.
– Товарищи! – закричал тот – Вы все – свидетели нападения на сотрудника Комитета государственной безопасности СССР! Требую оказать содействие органам в задержании особо опасного преступника, американского шпиона!!!
Пассажиры вагона, поначалу встревоженные борьбой, стали улыбаться и комментировать сцену, а некоторые принялись снимать ее на телефоны.
И пока все это происходило, Николай, крепко обняв Веру, знакомился с новыми воспоминаниями, хлынувшими в него.
